Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы,
Эпикурейцы-мудрецы,
Вы, равнодушные счастливцы,
Вы, школы Левшина птенцы,
Вы, деревенские Приамы,
И вы, чувствительные дамы,
Весна в деревню вас зовет,
Пора тепла, цветов,
работ,
Пора гуляний вдохновенных
И соблазнительных ночей.
В поля, друзья! скорей, скорей,
В каретах, тяжко нагруженных,
На долгих иль на почтовых
Тянитесь из застав градских.
Привычка усладила горе,
Не отразимое ничем;
Открытие большое вскоре
Ее утешило совсем:
Она меж делом
и досугом
Открыла тайну, как супругом
Самодержавно управлять,
И всё тогда пошло на стать.
Она езжала по
работам,
Солила на зиму грибы,
Вела расходы, брила лбы,
Ходила в баню по субботам,
Служанок била осердясь —
Всё это мужа не спросясь.
Встает заря во мгле холодной;
На нивах шум
работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит —
и путник осторожный
Несется в гору во весь дух;
На утренней заре пастух
Не гонит уж коров из хлева,
И в час полуденный в кружок
Их не зовет его рожок;
В избушке распевая, дева
Прядет,
и, зимних друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.
Когда приходил к нему мужик
и, почесавши рукою затылок, говорил: «Барин, позволь отлучиться на
работу, пóдать заработать», — «Ступай», — говорил он, куря трубку,
и ему даже в голову не приходило, что мужик шел пьянствовать.
Оставил мелочи, обратил вниманье на главные части, уменьшил барщину, убавил дни
работы на себя, прибавил времени мужикам работать на них самих
и думал, что теперь дела пойдут наиотличнейшим порядком.
Еще не появилась весна, а уж зачинаются
работы: подвозы
и дров,
и всего на время распутицы; подготовка семян; переборка, перемерка по амбарам хлеба
и пересушка; установленье новых тягол.
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок
и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам
и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем
и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние
работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или другую сторону.
— Я уж знала это: там все хорошая
работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку.
И в самом деле, гербовой бумаги было там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток; случится в суд просьбу подать, а
и не на чем.
— Да чего вы скупитесь? — сказал Собакевич. — Право, недорого! Другой мошенник обманет вас, продаст вам дрянь, а не души; а у меня что ядреный орех, все на отбор: не мастеровой, так иной какой-нибудь здоровый мужик. Вы рассмотрите: вот, например, каретник Михеев! ведь больше никаких экипажей
и не делал, как только рессорные.
И не то, как бывает московская
работа, что на один час, — прочность такая, сам
и обобьет,
и лаком покроет!
И весьма часто, сидя на диване, вдруг, совершенно неизвестно из каких причин, один, оставивши свою трубку, а другая
работу, если только она держалась на ту пору в руках, они напечатлевали друг другу такой томный
и длинный поцелуй, что в продолжение его можно бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку.
Он уничтожил вовсе всякие приносы холста, ягод, грибов
и орехов, наполовину сбавил с них других
работ, думая, что бабы обратят это время на домашнее хозяйство, обошьют, оденут своих мужей, умножат огороды.
— Да уж в работниках не будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут в
работы: бесхлебье такое, что
и не запомним. Уж вот беда-то, что не хотите нас совсем взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять в последний раз.
Около четверти часа с лишком провозился он с кузнецами, покамест сладил, потому что кузнецы, как водится, были отъявленные подлецы
и, смекнув, что
работа нужна к спеху, заломили ровно вшестеро.
Наконец
и совсем перестал он ходить на
работы, бросил совершенно
и суд,
и всякие расправы, засел в комнаты
и перестал принимать к себе даже с докладами приказчика.
То
и дело отпрашивались они от
работ, жалуясь на тягость барщины.
— Очень обходительный
и приятный человек, — продолжал Чичиков, —
и какой искусник! я даже никак не мог предполагать этого. Как хорошо вышивает разные домашние узоры! Он мне показывал своей
работы кошелек: редкая дама может так искусно вышить.
— Вон запустил как все! — говорил Костанжогло, указывая пальцем. — Довел мужика до какой бедности! Когда случился падеж, так уж тут нечего глядеть на свое добро. Тут все свое продай, да снабди мужика скотиной, чтобы он не оставался
и одного дни без средств производить
работу. А ведь теперь
и годами не поправишь:
и мужик уже изленился,
и загулял,
и стал пьяница.
Наступит зима —
и тут не дремлют
работы: первые подвозы в город, молотьба по всем гумнам, перевозка перемолотого хлеба из риг в амбары, по лесам рубка
и пиленье дров, подвоз кирпичу
и материалу для весенних построек.
— Афанасий Васильевич! вашу власть
и я готов над собою <признать>, ваш слуга
и что хотите: отдаюсь вам. Но не давайте
работы свыше сил: я не Потапыч
и говорю вам, что ни на что доброе не гожусь.
Работы оставалось еще, по крайней мере, на две недели; во все продолжение этого времени Порфирий должен был чистить меделянскому щенку пуп особенной щеточкой
и мыть его три раза на день в мыле.
Прошли снега
и реки, —
работы так вдруг
и закипят: там погрузки на суда, здесь расчистка дерев по лесам, пересадка дерев по садам,
и пошли взрывать повсюду землю.
На крыше большой фонарь, не для видов, но для рассматривания, где
и в каком месте
и как производились
работы.
Он бросил фуражку с перчатками на стол
и начал обтягивать фалды
и поправляться перед зеркалом; черный огромный платок, навернутый на высочайший подгалстушник, которого щетина поддерживала его подбородок, высовывался на полвершка из-за воротника; ему показалось мало: он вытащил его кверху до ушей; от этой трудной
работы, — ибо воротник мундира был очень узок
и беспокоен, — лицо его налилось кровью.
«Действительно, я у Разумихина недавно еще хотел было
работы просить, чтоб он мне или уроки достал, или что-нибудь… — додумывался Раскольников, — но чем теперь-то он мне может помочь? Положим, уроки достанет, положим, даже последнею копейкой поделится, если есть у него копейка, так что можно даже
и сапоги купить,
и костюм поправить, чтобы на уроки ходить… гм… Ну, а дальше? На пятаки-то что ж я сделаю? Мне разве того теперь надобно? Право, смешно, что я пошел к Разумихину…»
И когда она являлась на
работах, приходя к Раскольникову, или встречалась с партией арестантов, идущих на
работы, — все снимали шапки, все кланялись: «Матушка, Софья Семеновна, мать ты наша, нежная, болезная!» — говорили эти грубые клейменые каторжные этому маленькому
и худенькому созданию.
Ранним утром, часов в шесть, он отправился на
работу, на берег реки, где в сарае устроена была обжигательная печь для алебастра
и где толкли его.
Одним словом, кончилось тем, что преступник присужден был к каторжной
работе второго разряда, на срок всего только восьми лет, во уважение явки с повинною
и некоторых облегчающих вину обстоятельств.
Как это было весело
и как мало было
работы!
Он ходит на
работы, от которых не уклоняется
и на которые не напрашивается.
Тут просто
работа, благородная, полезная обществу деятельность, которая стоит всякой другой
и уже гораздо выше, например, деятельности какого-нибудь Рафаэля или Пушкина, потому что полезнее!
Он был очень беспокоен, посылал о ней справляться. Скоро узнал он, что болезнь ее не опасна. Узнав, в свою очередь, что он об ней так тоскует
и заботится, Соня прислала ему записку, написанную карандашом,
и уведомляла его, что ей гораздо легче, что у ней пустая, легкая простуда
и что она скоро, очень скоро, придет повидаться с ним на
работу. Когда он читал эту записку, сердце его сильно
и больно билось.
И сказывал Митрей, что Миколай загулял, пришел домой на рассвете, пьяный, дома пробыл примерно десять минут
и опять ушел, а Митрей уж его потом не видал
и работу один доканчивает.
Никакого заказу
и никакой
работы не смела взять на себя без позволения старухи.
Детей же маленьких у нас трое,
и Катерина Ивановна в
работе с утра до ночи, скребет
и моет
и детей обмывает, ибо к чистоте сызмалетства привыкла, а с грудью слабою
и к чахотке наклонною,
и я это чувствую.
Он был болен уже давно; но не ужасы каторжной жизни, не
работы, не пища, не бритая голова, не лоскутное платье сломили его: о! что ему было до всех этих мук
и истязаний!
— Да я там же, тогда же в воротах с ними стоял, али запамятовали? Мы
и рукомесло свое там имеем, искони. Скорняки мы, мещане, на дом
работу берем… а паче всего обидно стало…
Но лодки было уж не надо: городовой сбежал по ступенькам схода к канаве, сбросил с себя шинель, сапоги
и кинулся в воду.
Работы было немного: утопленницу несло водой в двух шагах от схода, он схватил ее за одежду правою рукою, левою успел схватиться за шест, который протянул ему товарищ,
и тотчас же утопленница была вытащена. Ее положили на гранитные плиты схода. Она очнулась скоро, приподнялась, села, стала чихать
и фыркать, бессмысленно обтирая мокрое платье руками. Она ничего не говорила.
Был он очень беден
и решительно сам, один, содержал себя, добывая кой-какими
работами деньги.
Есть у меня вещицы три:
Есть туалет, прехитрая
работа —
Снаружи зеркальцо,
и зеркальцо внутри,
Кругом всё прорезь, позолота;
Подушечка, из бисера узор;
И перламутровый прибор —
Игольничек
и ножинки, как милы!
Жемчужинки, растертые в белилы!
Помада есть для губ
и для других причин,
С духами сткляночки: резе́да
и жасмин.
Охотники до военной жизни, до золотых кубков, богатых парчей, дукатов
и реалов во всякое время могли найти здесь
работу.
На полках по углам стояли кувшины, бутыли
и фляжки зеленого
и синего стекла, резные серебряные кубки, позолоченные чарки всякой
работы: венецейской, турецкой, черкесской, зашедшие в светлицу Бульбы всякими путями, через третьи
и четвертые руки, что было весьма обыкновенно в те удалые времена.
Козаки были бы повинны
и достойны смерти, если бы напились в походе, на войне, на трудной, тяжкой
работе.
А козаки все до одного прощались, зная, что много будет
работы тем
и другим; но не повершили, однако ж, тотчас разлучиться, а повершили дождаться темной ночной поры, чтобы не дать неприятелю увидеть убыль в козацком войске.
А я, родясь труды для общей пользы несть,
Не отличать ищу свои
работы,
Но утешаюсь тем, на наши смотря соты,
Что в них
и моего хоть капля мёду есть».
Да кто же после разберёт
И отличит твои
работы?
— Да, много хлопот, — говорил он тихонько. — Вон хоть бы в плане — пропасть еще
работы!.. А сыр-то ведь оставался, — прибавил он задумчиво, — съел этот Захар, да
и говорит, что не было!
И куда это запропастились медные деньги? — говорил он, шаря на столе рукой.
Он нахмурился
и сонно смотрел вокруг. Она посмотрела на него, потом положила
работу в корзинку.
Агафья Матвеевна собственноручно кроила, подкладывала ватой
и простегивала их, припадая к
работе своею крепкой грудью, впиваясь в нее глазами, даже ртом, когда надо было откусить нитку,
и трудилась с любовью, с неутомимым прилежанием, скромно награждая себя мыслью, что халат
и одеяла будут облекать, греть, нежить
и покоить великолепного Илью Ильича.
Хозяйка быстро схватила ребенка, стащила свою
работу со стола, увела детей; исчез
и Алексеев, Штольц
и Обломов остались вдвоем, молча
и неподвижно глядя друг на друга. Штольц так
и пронзал его глазами.
Они иногда молчали по получасу. Ольга углубится в
работу, считает про себя иглой клетки узора, а он углубится в хаос мыслей
и живет впереди, гораздо дальше настоящего момента.